Большое счастье перед большой бедой

Есть в людских умах извечная надежда — после полосы неудач обязательно наступит полоса везения. Этот стереотип делает мир черно-белым, и мы верим, что «вот еще чуть-чуть, и будет хорошо». Со мной происходит иначе — дается огромное счастье, сколько могу унести, а затем — испытание на прочность и стойкость. Задача на сообразительность: что легче — пуд пуха или пуд железа? Так было и на этот раз, и кто знает, как я прожила бы тот год — самый тяжелый в моей жизни — без огромного счастья в его начале.

Началось всё замечательно — веселый новый год, вдохновение, легкость, полёт, гармония с собой, которую я так долго воспитывала в себе. Сиртаки и Аррива, лидерская программа, утренние звонки, калейдоскоп событий. Лекции Торсунова и Нарушевича, принесшие ожидаемый, но совершенно неожиданный результат — новые отношения. Мужчина, которому я доверяла настолько, что смогла открыть свое сердце. После долгих лет одиночества это было непросто, и девочка, которая проснулась во мне, оказалась настолько бесстрашной, что я просто вошла в поток происходящих перемен и отдалась течению.

Вам нравится цитата: «Жизнь коротка! Нарушай правила! Смейся неудержимо! Целуй медленно! Танцуй так, будто никто не смотрит! Пой так, будто никто не слышит! Люби так, будто никто не причинял тебе боль!»? Мы тогда нарушили правила, и это спасло мне жизнь. На теле обнаружилась шишка, небольшая, незаметная, неощутимая. ничего особенного. Надо сделать УЗИ? Хорошо, запланировала. А тем временем продолжалась активная жизнь — звонки, встречи, новая информация, новые эмоции. Переживания о том, что после УЗИ потребовалось сделать рентген, затем пункцию, не были тягостными, потому что было счастье — с большими планами, яркими перспективами, исполнение желаний, одним словом. В один прекрасный день, когда ожидать результатов анализов оставалось еще две недели, я решила для себя — будь что будет, плохо ли, хорошо ли — там увидим, а пока я буду счастливой и любимой. Знакомые не узнавали меня, настолько большой была во мне перемена, появилась энергия нового порядка, внутренняя свобода и независимость. Когда врач-маммолог направила меня на консультацию к заведующему хирургическим отделением, я только спросила, плохие результаты анализов или хорошие. «Не хорошие»… Болезнь развивалась стремительно — еще в ноябре на обследовании было все нормально, а в апреле опухоль была уже около 2 см в диаметре. Думать и сомневаться было некогда, необходимо было действовать — безотлагательно. И вот две недели в стационаре — выбор схемы операции, дополнительные обследования, ожидание посылки из Москвы. Мне повезло фантастически — мои лечащие врачи, мужчины, в два голоса говорили о том, что мне показана мастэктомия с одновременной пластикой, и главный аргумент был в защите дальнейшего моего психологического состояния. Я поверила их аргументам, благодаря которым пришло понимание того, что меня ожидает в будущем. К тому моменту я начала осознавать, что с моими идеальными отношениями что-то происходит, чувствовала, что что-то не так, но что именно — не понимала. Переложить ответственность за решение на мужчину не получилось, и я приняла решение самостоятельно — пластика.

Три часа на операционном столе, реанимационное отделение, трубка в боку, первые капельницы. Испепеляющий взгляд оперировавшего меня врача на медсестру, которая не слила вовремя дренаж — пол-литровая банка была заполнена до отказа. Родная палата, где все женщины были после операции и так искренне заботились друг о друге. Капельницы, перевязки, дренаж, — обычная жизнь хирургического отделения. Я искренне не понимаю женщин, которые добровольно вставляют себе в тело силикон — это же больно, целый месяц отек, фиолетовая кожа постепенно меняет окраску до желто-зеленой, всё давит, ноет, смотреть на тело страшно. Это напряжение постепенно отражается и на нервной системе, опасность взрыва возрастает с каждым днем. Но меня не беспокоил физический дискомфорт, гораздо больше меня волновал вопрос об отношениях, пара ли мы или уже нет, что будет дальше, и будет ли что-то. Однажды временная медсестра отказала мне в перевязке, сказала необдуманную фразу, от которой я прорыдала в подушку два часа. Я спасалась тем, что читала большую книгу из 4 томов, читала запоем, как будто жизнь зависела от того, насколько быстро я ее прочитаю. Выписали меня на следующий день после того, как я дочитала последнюю страницу. Состояние было удовлетворительное , еще несколько дней приходить на перевязки. Какое это было счастье — можно мыться под душем! Рука поднималась плохо, казалось, что под мышкой мышц совсем нет. После выписки начался отпуск, но скучать было некогда! Лидеры из «Вдохновения» попросили показать движения танца Аррива, пришлось поднимать и держать больную руку здоровой, и я это сделал! Мои дорогие девушки из женского клуба не могли поехать за город без меня, так что уже через неделю я была в лесу, лечилась природой. Еще через несколько дней я побывала не гламурной фото-сессии, фотографии которой до сих пор восхищают друзей. Полет в Москву на съемки теле-шоу «Мои прекрасные» было, наверное, самым большим безумием того лета, но оно того стоило. Я всеми возможными способами выкарабкивалась из своего горя: в первый же день после выписки мой спаситель расстался со мной, привел единственный аргумент, против которого мне нечего было возразить. Собрала волю в кулак, вытряхнула из копилки все свои знания — и начала жить заново. Писала бесконечные писанки, ходила на мастер-классы, выучила мантру, побеждающую смерть, и пела ее, Сшила себе шикарную юбку-солнце в пол. Это не было наслаждением жизнью, это была борьба за жизнь. После отпуска я вышла на мою любимую работу, был август, студенты отдыхали, а мои журналы терпелива ожидали росписи.

Через два месяца после выписки я приступила к курсу химиотерапии. Циклофосфан изумительно красивого алого цвета. Первая процедура прошла хорошо, но меня не предупредили, как надо себя вести при последствиях. Просто сказали пить церукал. Пациенткой я всегда была неважной, поэтому предпочла справляться своими силами. Но я не ожидала, что будет настолько тяжко. Первый день после химии прошел как обычный, во второй день я даже пить не могла, желудок выдавал воду обратно через пару минут. О больничном листе, разумеется, никто не сказал, поэтому работа в эти два дня была особенно запоминающейся. В выходные я отлежалась, пришла в себя. А в понедельник во время школьной линейки почувствовала, что на макушке головы мерзнет кожа. Зеркала показали плешь размером почти с ладонь. Волос выпадало все больше, я горстями вынимала их из прически. В пятницу я вышла на работу в платке, а вечером поехала за париком. Отражение в зеркале было настолько не эстетичным, что у меня вопросов не возникло, покупать парик или нет. Выбор был настолько удачным, что я даже услышала комплимент от тренера, который не склонен был меня хвалить никогда: «Вот сейчас у тебя на голове прическа, а раньше было непонятно что». Сестра плакала, когда брила мою голову. Дочь вздыхала и закрывала глаза, пока я после работы снимала парик и одевала платок. Следующие курсы химии я перенесла довольно легко, уже знала, когда надо пить таблетки, когда будет болеть желудок, когда смогу есть и пить. Гораздо страшнее была тошнота от запахов. Это был непрерывный кошмар, воняло ото всюду — из мультиварки, в душевой кабине, на улице, особенно отвратительным был запах новых туфель. Однажды в поликлинике пришлось попросить очень опрятного и чистоплотного мужчину снять кожаную куртку — хотя химию должны были капать через несколько часов, а тошнота уже подступила. Я впервые поняла и оценила стремление моей свекрови к чистоте — это был не просто каприз, а забота о собственном здоровье. В те дни, когда тошнота отступала, хотелось мяса, даже так — МЯСА!!! Никогда раньше я не испытывала такого острого желания поесть мяса, а в те дни надо мной, как в мультике, можно было увидеть мигающую вывеску и вой сирены «Мясо!» Восстанавливать лейкоциты и гемоглобин приходилось тем же самым мясом, точнее — салом с живым пивом, за пару дней до очередных анализов, чтобы не пропустить цикл химии. Страшно болели вены, ведь их кололи практически каждую неделю, сначала для анализов, потом для капельниц. Даже сейчас, через год после окончания лечения, вены прячутся от малейшего раздражения или выплеска эмоций, срабатывает охранная система организма.

Четвертая химия сопровождалась еще одним неприятным инцидентом, стычкой с врачом из-за документов. Единственное, что тогда спасло ситуацию, мое понимание «день последней капельки», скоро все закончится. Эта процедура была с осложнением, страшно болели почки, спина, ни лежать, ни сидеть, все болит, ничего не помогает. Это был второй больничный после операции. Отдых, который я себе разрешила. Смотрела фильмы, выполняла наказ «копить в себе прекрасное и красивое». Подкосил меня уход моего Учителя, самой необыкновенной Женщины, которую я знала. Она ушла так рано, так внезапно, скоропостижно. На прощании с ней было очень много родных людей. близких и любимых мною друзей. И когда закрывали гроб, мне захотелось крикнуть: «Я хочу жить Я живая!!!» Конец года я прожила с единственным желанием — скорее бы кончился этот кошмарный год, еще чуть-чуть, еще немного. Как в песне Высоцкого, вгрызалась в землю, отталкивалась ногами от горизонта, доползла до 31 декабря, и, как победитель марафонского забега, рыдала за финишной чертой. Следующий год прошел для меня очень спокойно и мирно, облучение закончилось, началась гормональная терапия. Через год после операции я сняла парик, сменив образ блондинки с прямыми волосами на кудрявые темно-пепельные волосы. Ухаживать за мелкими кудряшками, оказывается, так хлопотно, но приятно.

Когда меня спрашивают, как у меня дела, я отвечаю: «Я живая!»

Я очень благодарна моим коллегам за поддержку и терпение, понимание и сочувствие, ведь я полтора года была в режиме «я в поликлинике». Благодарна девочкам из женского клуба, которые растормошили меня и не дали грустить в темном уголке. Благодарна своим сестрам и дочери, которые видели мой платочек на лысой голове и были всегда рядом. Благодарна мужчинам, которые доказали своим поведением, что они любят только здоровых и энергичных женщин. Благодарна человеку, спасшему мою жизнь, за то, что оставил меня тогда, когда я была полна сил, я справилась. Пустая надежда сделала бы меня слабой и безвольной. Я живу, и это — прекрасно!

Я понимаю, насколько актуальна проблема психологической поддержки женщин, оказавшихся в ситуации, подобной моей. Ведь очень многое в лечении зависит именно от положительного настроя пациента. Я хотела рассказать о том, что всё можно преодолеть, пережить, если очень захотеть этого, верить в себя и свое будущее.

В моей жизни было несколько дней огромного счастья, которые помогли мне пережить огромное горе. Жизнь прекрасна и удивительна во всех своих проявлениях!

Автор — Светлана, 40 лет

Город — Челябинск

Диагноз — рак молочной железы 1-2 стадия (переходная фаза без метастазов)

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.